– Я уже заметил, – сухо вставил сэр Джон. – …ибо он порождает суперпреступника. – Полузакрытые глаза Банколена сверкнули. – Слепой, обезумевший маленький мозг лихорадочно занят только собой. И безумен он потому, что постоянно думает лишь о себе. Одно из самых странных преступлений, с каким я в своей жизни сталкивался…
Он надолго умолк, а потом продолжал:
– Как-то, несколько лет назад, парижская полиция обнаружила ранним утром в лесу труп мужчины в сандалиях и золоченых одеждах египетского вельможи четырехтысячелетней давности. Он был застрелен в голову. Да, поразительное убийство. Потом последовало продолжение: некий англичанин повесился в камере тюрьмы Санте на веревке, скрученной из простыни…
Скулы сэра Джона окрасились румянцем, он почему-то застыл в странной позе.
– Можно полюбопытствовать, – проговорил он, – почему вы о нем вспомнили?
– Вы, кажется, озадачены. Вам знаком этот случай?
– Ну, собственно, я сам думал о чем-то подобном. Дело совсем другое, но тоже связано с повешением…
Он расслабился, забарабанил пальцами по ручке кресла, взгляд за стеклами как бы что-то оценивал, взвешивал.
– И что же? – спросил Банколен.
– История неправдоподобная, – лениво ответил сэр Джон. – Доллингс, по-моему, чересчур много выпил. Один мой молодой приятель недавно попал в какую-то темную переделку, заблудился в тумане и теперь клянется, будто видел на стене дома тень виселицы с петлей. Говорит, что тень Джека Кетча
Банколен, пристально вглядываясь в темневшее сбоку окно, резко вскочил.