Приятели Рейла (скажем, Компстон и Мирч) в подобных ситуациях вели себя гораздо умнее. Если бестактная дама совершала самоубийство у них на пороге, они еще чуточку выпивали и отправлялись на поиски другой женщины. Китти Даркинс опозорила клуб. С тех пор «Бримстон» уже никогда не считался заведением для джентльменов. О нем болтали всякие глупости, в том числе про потайной номер, где Рейл держал любовниц, тайна которого умерла вместе с ним. Все это было весьма соблазнительно и практически не соответствовало действительности. Теперь отель успокоился, но это был жуткий, зловещий покой, страшнее всех призраков прошлого. Исчезло рыцарство под бумажными абажурами, в коридорах больше не щелкал курок призрачного пистолета Фолконера. Казалось, я слышу во встревоженном обреченном отеле его смех в ангелической преисподней, куда служат пропуском карты и замужние любовницы. Клубу «Бримстон» вполне хватало собственных членов. Членство в нем получали мужчины любого типа и национальности. Никакой комитет не рассматривал кандидатуры, к которым не предъявлялось никаких квалификационных требований, кроме оплаты неимоверно высоких для лондонского клуба счетов. «Бримстон» собирал самых богатых и легкомысленных отщепенцев со всего света, служа на протяжении последних тридцати лет пристанищем бродяг. Он превратился в гостиницу, большей частью пустовавшую. Через него проходили англичане, французы, немцы, русские, испанцы, итальянцы, военные незначительных рангов, изгои, игроки, любители дальних странствий; люди скучавшие, не имевшие цели, независимые, обреченные, с надутыми губами и блуждающим взглядом. Одно и то же лицо редко встречалось дольше нескольких дней. Вечером постояльцы сидели в баре, глядя в стакан, ни с кем не разговаривая, а утром исчезали. Без вести пропадали, следуя своими тайными тропами в мире, расцвеченном двойными узорами, как восточный ковер, безрассудно стремясь к другим солнцам. Но через месяцы или годы с разочарованным видом неизбежно возвращались в «Бримстон».